Ска ма

Далеко-далеко на величественном и грозном пеленальном столе жила-была Малютка. Сероглазая и курносая. Была она очень любопытная. Любила молоко и веселые песенки. Кажется, этого достаточно для описания главного героя.
Тогда перейдем к миру, где обитала Малютка. Вокруг столика вращаются два светила. Одно рыжеволосое, с веснушками и имеет привычку петь песенки дурашливыми голосами. Это светило маячит над Малюткой весь день и откликается, если позвать «Ля!».
Ближе к вечеру, сопровождаемое треньканьем появлялась вторая звезда. Ее темные волосы и шоколадные глаза можно было призвать только улыбкой, и Малютка прозвала вечернюю звезду Ха.
Кроме того, в мире жили непонятные звуки, странные цветовые пятна и одно большое белое и волосатое чудовище.
Поначалу оно было злым, но однажды Ха обратил на чудище свой взор и протренькал правила поведения, в этом мире. Белый стал добрым, мягким и пушистым. Про пушистость Малютка узнала, когда запустила в шерсть чудища свои маленькие ручки.
О! Эти ручкам предстояло еще узнать очень много. Ведь мир рос каждый день и нужно было успеть познакомиться со всеми новшествами.
То и дело цветное пятно превращалось в забавный предмет, которым вполне можно почесать десны. А звуки становились привычными и Малютка, зная их значение, начинала подпевать и пританцовывать.
Бывали на обширном пеленальном столе и темные дни. Когда у Малютки что-то болело, а светила делали глупые лица и что-то бормотали, не в силах исцелить боль своим светом. Но с каждым днем они становились все увереннее и Малютка с удовольствием отмечала, что темные дни появляются все реже и реже.
Однако, наступил момент, когда Малютка почувствовала, что больше не помещается на столе. Она стала большой Малюткой. Или даже огромной Малюткой. «Маленькая большая девочка» сказала вечерняя звезда. «Карманная Годзилла» — кивнуло суточное светило.
— Что бы это значило? — задумалась Малютка. Привычка задумываться тоже пришла к ней недавно. До того она просто жила, не зная, что перед тем как сказать или сделать глупость или умность нужно задуматься хорошенько.
Светила склонили над ней свои лица и громко и быстро что-то обсуждали. Так бывало в темные дни. Неужто они вернулись снова?
Малютка заволновалась. Ей не очень-то нравилось волноваться. Но, как и другие новоприобретения, волнение помогало ей лучше и полнее изучать мир.
— Может быть, пора спустить ее на землю? — спросило Ля.
— А где я сейчас? — заинтересовалась Малютка.
— Плути-плути-плути-плют. — сообщил ей Ха. И уже нормальным голосом обратился к Ля. — Может и пора. Она быстро растет.
— Ну и ладно, — согласилась Малютка. — Не хотите говорить — сама узнаю. Вот только дожую этот вкусный кулак.
— Не торопись слезать со стола. — Тоненьким голоском посоветовало чудовище. — Мир внизу полон опасностей, трудностей и неразрешимых задач.
— Правда? — удивилась Малютка. Она даже отложила гремящую палочку с шариком на конце.
— О дау. — печально посетовало чудовище. — Сначала тебе кажется, что нет ничего прекраснее и интереснее мира. А потом тебе говорят «брысь!» и кидают в тебя тапком.
— Надо его ловить и на зиму засаливать. — Посоветовала Малютка. Она так заинтересовалась новыми впечатлениями, приготовленными
Светилами, что не заметила, как чудовище обиженно засопело и скрылось в темноте под столом.

А потом было великое нисхождение на скрипящий пол. Знакомство с пушистым ковриком, многочисленными пылинками-волосинками, первая встреча лба со стулом…
О, сколько всего нового и увлекательного открыла для себя Малютка! На столе было тоже хорошо. Но там она видела только то, что приносили светила. Да и если что-то исчезало, для Малютки оно пропадало навсегда.
А здесь на полу она могла сама добраться практически до всего. Если только Ха и Ля не перекладывали интересную штучку повыше.
О том как достать эти интересности Малютке еще предстояло подумать. А сейчас она была увлечена вопросом — как ускорить передвижение по полу. Она довольно быстро сообразила как ползти. Но такой способ оказался очень медленным. Чудовище неизменно побеждало в соревнованиях на скорость, хоть и не знало, что в них участвует.
Это все были мелочи. А из них, как шевелюра чудовища из волосинок, складывалась жизнь Малютки. И ей все это очень нравилось!
Через некоторое время Малютка забыла предостережение мрачного чудовища. И то решило ей напомнить.
Чудовище начало устраивать засады и охотится на Малютку.
Несколько раз ему удалось завалить жертву на пол и даже немножко потоптаться по ней. Но тут вступали Светила, хныкающую Малютку успокаивали, давали что-нибудь вкусное, а белому и мохнатому приходилось не сладко.
С каждым таким разом Малютка убеждалась — будь хорошим, и твоя жизнь станет сладкой. Будь плохим и ты все время будешь уворачиваться от тапочка. Та очки — это такие специальные летающие штучки, которые Ха и Ля носят на ногах, чтобы они всегда были под рукой.
Чудовище все мрачнело и дурнело характером. Светила тревожно переглядывались, и шептались, глядя на это. Уж очень им не хотелось лишать мир собственного чудовища. Ну кому расскажи — мир без единого чудовища — засмеют же.
Тем более, это домашнее, привычное и вроде договаривались всегда.
А Малютка тем временем озадачилась вопросом переговоров. На все ее вопросы светила отвечали какую-то милую чепуху. Что-нибудь вроде «бебебе» или пресловутого «плути-плути-плутиплют». А с белым и мохнатым общались как с равным. Странно.
Нужно разработать новый язык, чтобы все его понимали. И Малютка принялась за дело.
Чудовище озверело. Оно носилось по миру, издавая хриплые боевые крики и душераздирающие просительные вопли. Малютка иногда даже не могла от них уснуть. Светила пытались справится с мирковым чудищем, но у них не очень то получалось.
Суточная звезда расстраивалась, вечерняя злилась.
А тут еще напасть. Повадился к Малютке в сны хаживать Бука Виевич Страхолюдный. И такой он страшный и такие ужасные истории рассказывает, что просыпается Малютка как его во сне увидит. А иногда и с плачем.
Совсем мало стала спать жительница мира от такого гостя. Перестала радоваться жизни, только расстраивается по пустякам и просит, чтобы ей сказку усыпляющую рассказали. Да такую, чтобы в сон никто противный не прокрался.
Села тогда Ля рядом с Малюткой, взяла ее за руку и стала рассказывать.
«Далеко-далеко на величественном и грозном пеленальном столе жила-была Малютка. Сероглазая и курносая. Была она очень любопытная. Любила молоко и веселые песенки. А еще она всегда видела чудесные сны про волшебную страну…»
Долго еще рассказывало суточное светило, да Малютка ее уже не слышала — спала и снилась ей волшебная страна.
Теперь Ля всегда перед сном рассказывала сказки. Хоть скоро они уже и не были нужны — Бука больше не заползал в сны Малютки. Кому охота пугать, когда тебя не слушают, а смотрят сон о волшебной стране?
Да и чудовище прониклось уважением к Малютке, сумевшей изгнать из своих снов Буку и решило охранять ее.
Светила теперь часто видели как два обитателя их небольшого рая спят в обнимку.
А потом настало время выходить из маленького привычного мира и изучать другие. Поначалу Малютка могла делать это только при помощи светил. Но очень скоро она научилась передвигаться сама, с удивлением и восторгом глядя по сторонам. Иногда она смотрела и под ноги. Там тоже было не мало интересного. Лужи, например.
А однажды она сообщила чудовищу на ухо:
— Я придумала как открыть ту большую штуку, где Ля и Ха еду хранят! Достанем тебе рыбы, а мне печенье!…
Но это уже совсем другая история и случилась она в другом мире. А с миром величественного и грозного пеленального стола мы прощаемся. Хотя он и будет еще долго напоминать о себе самыми разными воспоминаниями.

Share on Facebook
[`yahoo` not found]
Bookmark this on Google Bookmarks
Share on LinkedIn
[`evernote` not found]

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий