Зонт, медведь и чемодан

Если ты собираешь чемодан и берешь зонтик, значит, собираешься в нешуточное путешествие. Не просто выбежать подышать свежим воздухом, а куда-то далеко. Скажем до вокзала. Или аэропорта. В то место, куда могут завезти вечно спешащие такси.
Зонтик никогда не помещается в чемодан и его приходится нести в руках, или зажав подмышкой.
Но это не беда, главное — ты едешь в путешествие!

А потом оказываешься в зале, полном людей, или на улице, где все выше тебя и смотрят равнодушно. И ты ничего не можешь с этим поделать и что-то изменить. Потому что ты плюшевый мишка. Из хорошего, блестящего, шоколадного плюша. И тебя только что потеряли. С тобой остался зонт и чемодан. Но друга, ради которого ты жил последние годы нет.
Всегда остается надежда, что он вернется. Вот-вот подбежит с радостным криком и, подхватив на руки, закружит.
Но и она растворяется вместе с дневным светом, уступая место рассеянным лучам фонарей и отчаянию.
Кто-то грубо двигает тебя. Оказывается, ты только что был заметен неопрятной метлой на грязный совок. Дворник рассматривает добычу и качает головой.
— Такой красивый, а на асфальте валяешься. Не дело это. Добро пожаловать в бюро находок.

На самом деле помещение маленькое и вокруг стоят старые грязные короба. В них можно найти все, что душе угодно. И одежду и игрушку и чемоданы и часы. В стороне высится гора из совсем уж невообразимых вещей.
Ты оглядываешься и понимаешь, вот она новая жизнь. Вот куда привело грандиозное путешествие. Разве в мечтах все было так? Пыль и забвение?
— Не переживай. — Ободряет лейка ядовитого желтого цвета. — Мы все здесь большая семья и друг друга в обиду не даем.
— Да, — звенит подсдутый мячик — у нас даже весело.
— Но я потерялся и хотел бы вернуться назад, к другу. — Почти шепчешь ты. — Он меня ждет и ищет.
— Никто нас не ищет. — возражает потертый рюкзак. — Люди всегда относились к нам как к вещам. Будут искать, только если ты стоишь как небольшая фабрика.
— Мы и есть вещи. — скрипит запыленный чайник с голубыми цветочками. У его крышки отколот кусочек и она съезжает набок, придавая лихой вид.
— Пусть люди будут с людьми! — Гудит медный таз. Страшно даже подумать, сколько он тут лежит. — А мы будем жить своей вещенской жизнью. А ты что думаешь, плюшевый?
Вопрос застыл в воздухе, потому что тебе вовсе не хочется спорить. Ну сами посудите, что это за вещенская жизнь? У игрушки должен быть ребенок. У ребенка должна быть игрушка. Только между ними возникает фантастическое пространство, которое называется игра. Она позволяет путешествовать по мирам и во времени, открывать то, что самым великим ученым и во сне не являлось, быть тем, кем захочешь…
Как объяснить это им, кого используют для одного и того же каждый день? Кто не знает, что бывает что-то другое?
И ты молчишь.

Молчишь долго. Несколько дней или несколько лет. Вскоре потерянные и забытые вещи теряют к тебе интерес. Они бубнят и бубнят о том, что люди плохи и жизнь — пыль и тлен, пыль и тлен. И только сдутый мячик, каждый день теряющий все больше воздуха, иногда обращается к тебе, как игрушка к игрушке. Но тебе слишком холодно и ты не отвечаешь.
Холодно снаружи и холодно внутри. И еще сильнее морозит мысль, что детские руки больше не обнимут тебя и не согреют, прижав к сердцу.
Кажется, у тебя начал выпадать один глаз. Или он просто настолько покрылся пылью, что ты уже не понимаешь, что видишь.

Пришла весна. Даже из ящика в бюро находок ты чувствуешь ее. Тогда тоже была весна, когда ты собирался в путешествие. Одной лапой щупаешь пространство вокруг себя. Удивительно, но чемоданчик, с которым ты собирался в путь и зонтик все еще с тобой.
Дверь открыта. Дворник вносит еще одну потеряшку.
— Дядя. — Раздается тоненький голос от двери. — А их забрать можно?
— А они твои?
— Нет.
— Ну как же ты их заберешь? А как хозяева найдутся?
— Если найдутся — я отдам. Я же не жадина.
— Ну хорошо. — Дворник подает руку девочке в скромной куртке и помогает переступить через хлам на полу. — Но только одну вещь. А то не честно будет.
— Ага.
Девочка идет по комнатке и рассматривает ее жильцов. Тебе кажется, что ее глаза сияют как два маяка. И ты хочешь подпрыгнуть и крикнуть: «Меня! Меня! Я умею летать и плавать, умею сказки рассказывать и делить с тобой сны!»
Но ты лежишь в коробке, намертво прижав лапой зонтик.
Она подходит к лейке. Конечно, детям нравятся такие цвета. Притрагивается рукой к посеревшему боку. Но нет, отворачивается. И идет к тебе.
Сердце колотится, воздух вокруг начинает подрагивать и ты ловишь взгляд этих голубых озер.
Девочка запускает руку в коробку и вытягивает тебя, вместе с зонтом и чемоданом.
— Это уже три вещи. — Комментирует с порога дворник и тебе хочется кинуть в него лейку.
— Они вместе. — Поясняет спасительница. — Их нельзя разлучать.
— Ну ладно. Но смотри, найдется хозяин — вернешь.
— Обязательно! — Кричит девочка и выскакивает в дверь. Она несется так, словно за ней бежит армия дворников и машут метлами, грозя отобрать сокровище. Дома сливаются у тебя перед глазами, но это не важно. Все это время ты прижат к сердцу и чувствуешь, как оно колотится в унисон с твоим. Зонтик подскакивает подмышкой. Чемодан восхитительно оттягивает лапу. Пыль с каждым шагом осыпается.
Вот оно нешуточное путешествие. Не зря так долго собирался. Не зря.

Share on Facebook
Bookmark this on Yahoo Bookmark
Bookmark this on Google Bookmarks
Share on LinkedIn

Закладка постоянная ссылка.

Добавить комментарий