Воздушный замок

[Осень]

К-хе, к-хе:( Сказки на заданную тему не получилось пока-что... Будет позже, это точно, а вот рассказ по настроению родился... Понимаю, у нас тут поля сказочные, а я, как бы нарушаю границы что-ли, но всё же... Почему-то хочется поделиться... Простите, если заражу вас печалью, которая имеет место быть...
http://avatar.su/sadness/animation/150/5230.gif
Было ей годочков пять, не больше. Глаза такие голубые-голубые, чистые-чистые, глубокие-глубокие. Не глаза точно, а озёра заповедного края, в коих вода никогда не мутится и всей полнотою своею отражает лазурность бескрайнего неба, пропитанного золотистыми лучами весеннего солнца. Молчалива была та девочка и всё ластилась к черноризцу, словно котёнок какой-нибудь. А монах-то, что привёл в деревню нашу девочку-то эту, совсем уж старик был, коих мало осталось на земле — ножки тоненькие точно тростиночки, сухие да и в протёртых донельзя сандалиях. Головка продолговатая такая и тоже сухая-сухая, едва удерживается на тоненькой старческой шее. Зато глаза как омуты — большие и, кажется, всё видящие, всё знающие… Умные глаза у старика того были, добрые…

Вообще же к нам много монахов всяких захаживало да только все они как-то сами по себе, а этот тем и запомнился мне, что с девчушкой-то был. В деревне нашей часовенка старенькая стояла ещё с давних времён. Покосившаяся вся да и с прохудившейся крышей. Вот там-то черноризец с девочкой-то той и приютились…

Довольно долгое время пробыли они у нас на деревне да только так пробыли, словно и не было их вовсе меж нами. И странно это как-то было…
Другие-то монахи, про коих я уже говорил, по домам хаживали, благословение раздавали или рукоделие предлагали за кусок хлеба да кружку квасу. Хорошее рукоделие… А этот из часовенки во всё время ни-ни… Вот что странно-то! Да и девочка, дитятя совсем, а тоже ни слыхать её было и не видать…

Впрочем, приходу черноризца тогда у нас никто не придал значения. У каждого было много забот, тревог да и, пожалуй, горьких воспоминаний…

Послевоенное тогда время было — куда ни глянь, одни могилки кругом, так что слёз-то у людей уже не осталось, чувства все выжжены дотла и внутри глухо-глухо…

Это мне, мальчишке двенадцатилетнему, любопытно всё было. Всё новое приносило мне радость и от того я всё подмечал, всё подслушивал и всё как бы внутри себя складывал…

Вот и тут не удержался я. Окончив положенные мне работы, как стемнело, я тут же к часовенке-то и направился. Схоронился в зарослях чертополоха, под крошечным окошечком часовенки, уши навострил и стал слушать…

Стемнело уже, а оттуда, из часовенки-то той, ни звука, словно и нет там никого. Потом смотрю, дрожащий огонёк лампадки по окошку несмело так пробежал и затаился где-то в дальнем углу…
Ну, думаю, значит там странники-то мои, и дальше слушаю… Слушал-слушал, а не звука. Уж и комары меня всего облепили, так что невмоготу мне стало сидеть в чертополохе. Набрался я смелости да и, робко постучавшись в низенькую дверцу часовенки, вошёл внутрь.

Гляжу, а девочка эта голубоглазая сидит в дальнем углу и на огонёк лампадки, что на полу подле неё стоит, смотрит, словно любуясь. Одна сидит, а черноризца-то и нет. Я внутрь-то зашёл, а приблизиться к девочке боюсь. Боюсь напугать, а она точно и не заметила меня — головку положила на коленочки да и смотрит на огонёк лампадки. Я покашлял да и говорю:

-Не страшно ли тебе вот так, в часовенке-то одной сидеть?
-Нет, - отвечает она мне тихо так, ласково, - не страшно…
-А где же монах, - спрашиваю её я, - который с тобою был?..
-Ушёл, - говорит мне девочка, а сама улыбается, по-доброму так, что внутри часовенки как-то даже светлее стало.
-Да как же это ушёл? - насупился я, недоумевая, - А ты же чего с ним не ушла?
-А мне, - говорит девочка, - рано ещё уходить… Я тут ещё побуду, а потом пойду вслед за ним…
-Да как же так?! - подсел я к девочке, всматриваясь в светлое её, почти ангельское, личико, - Как же ты одна да в чужой деревне-то будешь? У нас тут все люди страдающие да голодающие… Никто тебя не приютит… У каждого своё горе…
-А мне и не надо приюта людского, - отвечает мне девочка, сделавшись серьёзною почти как взрослая, - Я хожу по деревням и сёлам не для того вовсе, чтобы кому-нибудь нахлебницею в это нелёгкое время сделаться… Я, видишь ли… - девочка запнулась и личико её как-то покраснело…
-Да ладно уж, - понял я детское это смущение и быстро-быстро затараторил, - не нужно вовсе говорить всего, о чём думаешь… Просто как ты дальше-то будешь?
-Так и буду, - улыбнувшись, ответила она…

Прожила у нас та девочку в деревне всё лето. Хоть и маленькая была, а трудилась вровень со взрослыми — то ко одной подойдёт да помощь предложит, то к другой. И часовенка в это время оживилась — цветами вся запылала, так что люди, мало-помалу, стали к девочке этой в часовенку приходить. Просто приходили, чтобы помолчать с девочкой этой чудной да на огонёк лампадки её поглядеть, а ещё на цветочки. Я тоже, что ни вечер, к ней спешил. Полюбил я эту девочку как самого себя. Я ведь тоже сиротой был, а что с деревни ни ушёл, так двоюродная сестра отца моего совсем одна осталась вот я ей и помогал чем мог, хотя родства меж нами особо не чувствовалось. Время было такое — холодное, мрачное…

Пришёл я как-то вечером, по обыкновению, в часовенку, гляжу, а девочка-то грустная немножко. Хотел-было спросить отчего да она сама сказала:

-Время мне оставить это место и идти в другое…
-Да это как же?! - побледнел я весь, - Тут и люди тебя приняли — своя ты у нас… Куда ж тебе ещё идти-то?
-Здесь, - отвечает мне девочка, - я семена посадила и ростки они дали, а теперь нужно дальше сеять…
-Да что за ростки такие? - рассердился я, помрачнев, - Про что ты вообще?
-А хочешь, - улыбнулась, вдруг, мне девочка, - пойдём со мною…

Странно это или нет, но я пошёл с девочкой, точно как странствующий монах. Тётка меня особо и не держала. Много где мы с девочкой, с моею названной сестрёнкою, бывали. И всюду одно и тоже — только люди улыбаться начнут, собираемся дальше…

Пять лет мы так ходили из села в село, а потом мой ангелок заболела. Тяжело заболела. Я и врача к ней привёл хорошего да только тот ничего утешительного не сказал. Проплакал я всю ночь подле больной, а как заря занялась, сестрёнка моя взяла мою руку и нежно-нежно так улыбнулась:

-Помнишь, - сказала она мне тонким своим голосочком, - когда ты в первый раз в часовенку вошёл, где я остановилась, и спрашивать стал как я да что…
-Помню, - кивал я ей в ответ.
-Помнишь, как я засмущалась…
-И это помню, - понурив голову, отвечал я.
-Тогда я побоялась тебе сказать… Засмущалась… Думала не поймёшь, не поверишь… А теперь скажу… - и она тяжело приподнялась, чтобы видеть мои глаза, - Да не плачь ты, - положила больная изящные свои руки мне на плечи, - Знаешь ли, что каждый радужный зайчик радости человеческого сердца не исчезает? Думал ли ты о том, что ни одна слезинка печали не сотрётся? Мыслил ли ты, что каждое чувство трепетного нашего существа, каждое переживание — это кирпичик воздушного замка, который мы выстраиваем тут, на земле, но увидеть и вселится в который мы сможем только тогда, когда время хрупким своим куполом разобьётся о брызги вечности?.. Смотри, - приподняла она холодеющими своим ладошками заплаканное моё лицо к небу.
Там, в зареве зарождающегося дня, над золотистой полоской горизонта, я воочию увидел чудесный замок неземной красоты.

- Вот что строила я, - улыбаясь, продолжала умирающая, - собирая здесь от порога до порога искорки человеческой радости, надежды и любви… Не печалься теперь, потому что я иду домой и ты, когда-нибудь, тоже туда придёшь…

Много лет минуло с той поры, но я знаю теперь наверняка, что ничто не проходит бесследно. Возможно, я бы не поверил, если бы не видел воздушный тот замок, сотканный лучиками надежды маленькой той девочки. Но я видел и продолжаю то, что когда-то было начато самим Богом руками любящих и надеющихся людей…
/22.03.2010г., г.Наро-Фоминск, СаЮНи/

[Осень]

Вай, скромняга:o Лариса, а по-моему интересная сказка. Единственное, по моему ощущению, концовка чуть-чуть скомканая вышла, будто автор писал второпях, а в остальном мне очень понравилось:rolleyes: Ну и, наконец, вот и мною обещанная сказка-притча
Воздушный Замок (для Ручейка)
Случилась эта чудесная история вовсе не в дальней стороне — за чужими долами да бескрайними морями, а в нашем родном краю…

Есть у нас за косогором берёзовая рощица — место, скажу я вам, чудесней не придумаешь! Воздух там чистый и свежий. Травы мягкие и ласковые. Тварюшки там обитающие — птички разные да зверюшки всякие, совсем-совсем ручные, не ведают они страха да и верно делают, потому как в рощице той всё жизнь, всё благодать и никакому страху места там нет…
Вот в той-то самой рощице берёзовой и родился как-то Ручеёк. Ох, и до чего же озорник он был! Любил со всеми, кого не встретит, пошуметь о том да о сём. Брызгаться любил по чём зря и носится, точно ветер, по ложбиночке своей, орошая прозрачною своей плащаницей стволы берёзок да ворсинки трав…

Так и жил в нашем краю этот юный Ручеёк до тех пор, пока не приключилось ему встретить Небо.
Ну да обо всём попоряддку! Долго жил наш Ручеёк в берёзовой нашей роще и долго он радовал жителей нашего края резвыми проделками своими. Возможно и по сей день всё оставалось бы так, как было от начала, однако однажды всё изменилось…

В один летний жаркий день, иссушенный восточным ветром и опалённый огнистым солнцем, решил Ручеёк прогуляться дальше обычного. Бежал он, звеня, по ложбинке своей да знай себе любовался листочками да травинками всякими. И до того он увлёкся звенящим бегом своим, что совсем не заметил того, как покинул прохладную тень старой берёзовой рощи.
Смотрит вокруг себя Ручеёк и удивляется бесконечности дола лугового да Неба голубого, что прозрачно-синей дымкой стелется над сухой землёй до самого горизонта.
А Небо-то глазастое тоже не дремлет! Оно сразу заприметило под собою блестящие одеяния Ручейка. Заприметило да и склонилось над ним, едва выговаривая просьбу свою:

-Привет тебе, славный Ручеёк старинной берёзовой рощи!

-Здравствуйте, дед Небо! - приветливо зажурчал Ручеёк древнему Небосводу.

-Ах, малыш, - продолжал дед Небо речь свою томную, - есть у меня просьба к тебе да боюсь отказа получить, а потому, смущаясь, не знаю — просить тебя или нет?..

Удивился Ручеёк, забулькал холодными капельками жидкого своего хитона да и говорит:

-Да разве ж можно древнему Небу смущаться юности моей? Проси, Голубоокое, не смущаясь, потому что разве может кто из тех, кого венчаешь ты покровом своим, да и отказать тебе, как бы позабыв то великое и неприметное, что совершаешь ты вот уже много времён?!

-Спасибо на добром слове, Ручеёк, - ещё ниже склонилось Небо к юному тому Ручейку, - добр ты, но выслушай прежде просьбу мою…

Сильнее прежнего подивился Ручеёк речам седовласого Неба. Примолк, обратившись в тоненькую, блестящую в солнечных лучах, струйку, и стал внимательно слушать.

-От Востока до Запада, от Севера до Юга, и днём, и ночью зрят мои очи над бренной землёю. Для того я и был создан от начала, Ручеёк. Но вот в последнее время что-то не ладное творится с солнцем златогривым. Иссушило оно не только землю чернозёмную, но и меня всего выжгло палящими своими лучами…
Знаю, Ручеёк, что плащаница твоя родниковая, мала мне и всё же… Дай мне испить капельки хитона твоего, чтобы дотянуться мне до вод морской бездны, а иначе беда! А иначе то, что видишь ты живым и сочным — иссохнет и обратится в пыль!..

Поглядел Ручеёк на травы зелёные, но рощу берёзовую, на пернатых, живущих в ветвях берёз… Поглядел он и на бледный лик седого Неба, что дышало жаром, и скинул с себя свой прохладный прозрачный хитон, оставшись только лишь капелькой.
Поблагодарил дед Небо Ручеёк и поднялся на свою высоту, утекая серебристыми капельками хитона Ручейка куда-то за горизонт. Ручеёк же, лишённый своего звенящего хитона, прозрачною слезинкой отправился в свою ложбиночку и там, забившись под камушек, крепко заснул, думая о том, что теперь ни его берёзовая роща, ни травы, ни пруд, о котором он слышал, но которого ни разу не видел, не иссохнут, потому что (а он в это верил) Небо обязательно достигнет вод морской бездны и всех напоит живительною влагой.

Долго ли дремал Ручеёк, мало ли — не знаю, но однажды пробудил его от сна дед Небо, сказав:

-Много ты сделал малым деянием своим, исходящим от сердечка существа твоего, Ручеёк! И это дело твоё малое многих спасло от гибели. Однако же, милый мой дружок, лишённый звенящей своей плащаницы, ты, Ручеёк, не можешь как прежде гулять по роще, звеня прозрачным своим одеянием, потому что его у тебя нет. И сидеть тебе под камнем отныне суждено, но не будет так, потому что малое семя добра произращает множество семян. Ты в трудную минуту помог мне, утолив мою жажду, а я теперь, маленький мой друг, помогу тебе! - и с этими словами Небо протянуло к капельке-Ручейку облачную свою руку.

Ручеёк же, выслушав Небо, с благодарностью взошёл на перистую его ладонь, прозрачной капелькой воспаряя над миром.

-Смотри, - поднял дед Небо Ручеёк высоко над берёзовой рощей, - вот жилище, достойное тебя и того, что ты сделал однажды, не пощадив одеяний своих.

И тут Ручеёк увидел перед собой огромный Воздушный Замок, сотканный белёсым полотном сияющих облаков, красоту которого нельзя описать человеческими словами.

-Теперь, - продолжал дед Небо, - ты будешь плыть по моему хитону и любоваться твоим любимым краем с высот Воздушного Замка. А ещё, если с высот моих ты узришь жаждущего, то знай, что власть ты имеешь утолить жажду, опорожнив башенки Замка, в которых есть живительная вода!..

Вот так! С некоторых пор Ручеёк не живёт в нашей берёзовой роще, потому что теперь дом его в том самом Воздушном Замке, который можно разглядеть над нашей рощей в солнечные дни!..
/29.03.2010г., г.Наро-Фоминск, СаЮНи/

[tlk]

Сказка о гусенице, которая не хотела становиться бабочкой

В одном лиственном лесу, посреди большой поляны, рос большой старый клён. Весной в его ветвях щебетали птицы, а летом в его тени отдыхали люди. Так и жил бы клён тихо и спокойно, если бы не приключилась в его ветвях удивительная история…
А началось всё так… В лесу, на одном кленовом листочке, родилась гусеница. Росла она, пока не выросла. Все её сёстры и сверстницы превратились в бабочек, а наша гусеница последняя осталась. Непонятно почему, но уж очень она боялась бабочкой становиться! Так и жила на таком привычном и знакомом кленовом листе.
Однажды пролетал мимо смелый и любопытный воробей по имени Чирк. Увидев гусеницу, от удивления он забыл о своём голодном желудке. Умный мальчик знал, что все гусеницы уже давно превратились в бабочек.
Чирк подлетел поближе и сел на соседнюю ветку.
- Здравствуй, - сказал он.
- Привет!
Разговорившись с гусеницей и выслушав её, воробышек задумался, а потом и говорит:
- А знаешь, сегодня за лесом я видел настоящий воздушный замок невиданной красоты! В нем живут сказочные герои и приглашают в гости всех желающих!
Язык у Чирка был на удивление хорошо подвешен! Поэтому он с лёгкостью рассказывал гусенице сказки о воздушном замке целую неделю! Гусеница слушала очень внимательно, а потом призналась:
- Ты себе не представляешь, как бы я хотела там побывать!
А Чирку того и надо было. Он предложил подруге одну авантюру, на которую та, немного поколебавшись, все-таки согласилась. И вот однажды утром воробей зацепил клювом листок, на котором сидела гусеница, и взмыл вверх.
Первый полет был очень короткий: гусенице стало так страшно, что она даже зажмурилась и не открывала глаз до тех пор, пока не вернулась обратно. С каждым днем они поднимались все выше и выше. Гусеница постепенно привыкла к ежедневным полетам и перестала бояться высоты.
Когда же друзья впервые поднялись высоко над лесом, гусеница и не вспомнила про воздушный замок! Она была поражена открывшимся красивым видом…
Улетев от подруги, Чирк совершенно неожиданно познакомился с одной очень красивой воробьишкой и перестал бывать в лесу. Гусеница, привыкшая к ежедневным полетам, впервые пожалела о том, что не умеет летать…
Через некоторое время Чирк вспомнил, хоть и запоздало, про скучавшую без него гусеницу. Он помчался в лес и на знакомом кленовом листе увидел куколку, которая у него на глазах превратилась в молоденькую бабочку-махаона.
- Кто ты, красавица? – восторженно спросил он.
- Когда-то я была гусеницей. И ты вспомнил обо мне…
Чтобы отметить чудесное превращение, друзья решили слетать к воздушному замку…
Уважаемые читатели, сейчас мы вынуждены сделать небольшое отступление и объяснить, что за воздушный замок видел на самом деле воробей… Дело в том, что незадолго до описываемых событий на лугу возле деревни, что за лесом, расположилась ежегодная майская ярмарка. В самом центре, на небольшом возвышении, поставили большой надувной батут в форме царского дворца. Артисты в костюмах сказочных персонажей приглашали в гости всех желающих и вовсю развлекали гостей ярмарки!
…Бабочка-махаон была просто зачарована открывшимся ей видом! Если она хоть раз в жизни посмотрела бы фильм «Три орешка для Золушки», то сказала бы, что видит перед собой дворец Принца! Бабочка и воробей гостили здесь целую неделю, забыв обо всем на свете!
Когда наши друзья, наконец, почувствовали голод, совершенно неожиданно к ним подлетела молоденькая воробьишка. Громко и недовольно чирикая, она попыталась клюнуть Чирка в самое уязвимое место. Воробей вначале оправдывался, а потом просто закрылся крыльями от ударов. Бабочка только через несколько минут догадалась: воробьишка просто-напросто ревнует! Но как помочь другу? Бабочка смело подлетела поближе и со всей силы начала махать крыльями. Воробьишка почувствовала струю свежего воздуха и, немного успокоившись, обратила внимание на крупную красивую бабочку. Та, пользуясь возникшей паузой, быстро объяснила: воробей не зря терял время, а помогал другу в беде! Воробьишка с большим интересом выслушала всю историю и полностью успокоилась.
Распрощавшись с бабочкой и пообещав не забывать её, воробьи полетели строить гнездо для будущих деток. А наша героиня, помахав друзьям лапкой на прощание, с гордо поднятой головой полетела искать своё счастье…
Что-то мне подсказывает, что у бабочки всё будет хорошо!

Март 2010г.